logo
Последние новости
Когда я начинал, я хотел, чтобы мой голос звучал как музыкальный инструмент. Меня всегда восхищал...
Мне кажется, что слушатели становится частью песни, в личном смысле. Они ассоциируют себя с песней...

Фрэнк Синатра: "Отпирайся до последнего!"

Фрэнк Синатра, конечно, был король. Но он никогда не был красавцем, это точно. И он не подпадал ни под один из типажей красоты. Даже в ранней молодости мог претендовать лишь на симпатичность — какой-то худой, костлявый и совершенно непластичный. Но он умел улыбаться глазами. В его улыбке было обещание счастья — внезапное Солнце, которому хотелось верить. Что говорить, он был профессиональный зубоскал. Вот именно такие улыбки играют злую шутку со своими обладателями. Улыбки вообще очень скоропортящийся товар. Годы стирают их свежесть. И улыбка Синатры тут не исключение.

Голубоглазую бестию Фрэнка Синатру всю жизнь считали мафиози. Хотя по профессии он был певец и шоумен. Журналисты договаривались до того, что Синатра является чуть ли не тайным главой клана. И хотя сам он категорически отрицал обвинения в мафиозных связях, тем не менее всю жизнь успешно манипулировал преступным имиджем.

Что-то в нём было такое, от чего романтические американки замирали с поварёшками в руках, как только слышали из радиоприёмника этот голос. Как в каждом харизматике, в нём было нечто, что не поддается словесному описанию, но цепляет, цепляет. У каждого поколения свои харизматические лидеры. Однако, собрав и обворожив свою аудиторию, исполнитель быстро сходит со сцены, как только подрастают дети тех, кто на него молился. Кумирам в лучшем случае удается захватить два поколения — фанатами или поклонниками могут остаться те, на чьё детство пришлась пора родительского увлечения. Любой пример, хоть Алла Пугачёва. Потому что типаж всё время меняется. Любители толстых блондинок сменяются ценителями худощавых брюнеток. В случае с Синатрой это было очень сильно выражено — за те годы, что он свирепствовал на сцене и в Голливуде, он покорил даже самых стойких к его обаянию граждан и гражданок. Синатра, кстати, был первым, на чьих концертах поклонники придумали биться в падучей. Но с подросшим за время его царствования Элвисом Пресли он спел дуэтом совершенно зря.

Это была такая программа на телевидении — Синатра в дуэте с самыми продвинутыми исполнителями своего времени, вроде Эллы Фицджералд или Луи Армстронга, который вообще-то больше кривлялся, целуясь с трубой, чем пел (ну-ну, смотрите на меня, я — старая обезьяна с дудкой). Под занавес объявили Пресли. Было задумано так, что вот, мол, любуйтесь на двух королей мира. Свежее личико Элвиса полностью затмило постаревшего Фрэнка, как ни скалил он свои фарфоровые зубы. Как говорится, победила молодость. Элвис-то в те годы ещё не догадывался начать бухать. А Фрэнки уже выпил всё, что нашёл мокрого. Это всегда видно невооружённым глазом.

К тому же фирменная лучезарная улыбка Синатры к тому времени слегка замумифицировалась. Так бывает. Обычно за творческую жизнь актёр или исполнитель песен нарабатывает определённый арсенал действенных ужимок, с помощью которых он «берёт» свою публику. Сначала получается очень хорошо — кинув в зал две-три застенчивые и лучистые улыбки, актёр завораживает зрителя. Идёт время, и улыбки оттачиваются до бритвенной остроты. С годами и возрастом эти фокусы выполняются всё техничнее, все точнее и одновременно всё менее искренне. И в конечном итоге актёр в какой-то момент перестает замечать, что его лучистая улыбка превращается в оскал, блеска в котором не больше, чем в крышке от кастрюли. И столько же искренности. Вот одна из ловушек профессионального артистизма. Невозможно безнаказанно петь о потерянном счастье, о разлуке с любимой, а думать в этот момент об анализах в наркологической клинике — очень заметно.

Чем же он брал свою публику? Харизмой. Тайной, которую невозможно объяснить. Как-то он так изящно шевелил изумрудной кожей своей души, глаз не оторвать.

Кстати, о харизме. Это слово происходит от греческого charisma — божественный дар, благодать, милость, и означает оно наделённость какого-либо публичного лица, будь то политический деятель, певец или проповедник, свойствами исключительности, особенности, сверхъестественности, непогрешимости или даже святости. Принято считать, что харизма не является свойством, которое можно приобрести по собственной воле. Этому нельзя научиться. Харизма дается природой либо некими потусторонними, мистическими силами. Таким образом, когда упоминают харизму, хотят сказать, что свойство, благодаря которому некто берет публику за живое, не поддается логическому осмыслению.

Фрэнк Синатра был итальянцем. Из этого следует, по крайней мере, две вещи: он очень чтил свою мать, особенно её кухню, и имел что-то общее с мафией. Даже неважно, что мать Фрэнка вообще не умела готовить, а «Коза Ностра» ничем, кроме собственных мокрых дел, не интересовалась. Существующая автономно мафия сыграла свою роль. Привкус оливкового масла был в его судьбе. И хотя самой мафии до Синатры было мало дела, Фрэнки сумел воспользоваться этой связью по назначению: он взбил вокруг своей персоны такую крепкую пену сплетен, что, мол, этот голубоглазый кумир нации по происхождению итальянец, а потому непременно он выкормыш «Коза Ностры» и в случае чего оливковые братья за него порвут пасть любому… А при случае и моргалы выколют.

Кто читал «Крестного отца» Марио Пьюзо? Ну, ладно, фильм-то все смотрели. Там как раз технологично порвали пасть одному кинобоссу. Помните эту отрубленную лошадиную голову, которую большой продюсер нашёл поутру у себя в постели, после того как он отказался предоставить главную роль в своем фильме певцу Джонни Фонтейну? Известен факт: Фрэнк Синатра пытался подавать в суд на режиссёра фильма «Крестный отец», поскольку образ Фонтейна из романа о мафии был списан с него, с Фрэнка, о чём каждая собака знала.

И хотя весь скандал подавался так, что Фрэнк вроде как пытается отмыть свое доброе имя — ни с какой мафией он не знается, и никакая мафия в его судьбе участия не принимала, — на самом деле обида состояла не в том, что певца вроде бы публично обвиняют в связях с мафией, а в том, что в книге и в фильме образ Синатры выставлен самым невыигрышным образом. Слюнтяй он там по роману, а по фильму ещё больший хлюпик. Ничего героического, одни сопли. Конечно, обидно. Не тот это типаж, который культивировал Фрэнк, — образ мужественного итальянца, любвеобильного, как кошка, рокового, как сабля, и неотразимого ни в одной луже. К тому же и мама расстроилась. Пришлось бить морду режиссёру Копполе, тоже итальянцу. Они столкнулись в каком-то баре, и Фрэнк как-то так умудрился обставить дело, что хоть лицо режиссёра Копполы и осталось прежней формы, и даже ничуть он не пострадал, однако газеты на следующий день написали, что морду били. А уж кто там кому бил — Фрэнки режиссёру или режиссёр официанту или они просто на пару побили в холле ресторана венецианские зеркала и потом вдвоём наблевали в фикус, — это уже совершенно неважно. Посетите также русскоязычный фан-сайт группы Jefferson Airplane.

© Русскоязычный фан-сайт Фрэнка Синатры. Копирование информации разрешено только с прямой и индексируемой ссылкой на первоисточник.
Администрация сайта | Полезные ресурсы